«Божье царство служит разбитым сердцам.»

-Фред Роджерс

Этот переход между мирами страшен, но вместе с тем и притягателен. Вы никогда не подсаживались на вебсайты, предсказывающие конец света, заходя на них каждый день, чтобы почитать о последних уликах, указывающих на то, что приближается окончательный коллапс, чувствуя почти обманутым когда нефть не кончилась в 2005, и финансовая система не рухнула в 2008? Не глядите ли вы в будущее со смесью страха, да, но и неким положительным ожиданием? Когда над нашими головами висит супершторм или финансовый кризис, часть вас возможно говорит «Ну, давай!» надеясь, что он освободит нас от коллективной ловушки в системе, которая никому не служит (и даже элитам)?

Это нормально боятся того, чего больше всего желаешь. Мы жаждем перерасти Сказание о Мире, которое поработила нас, и уничтожает планету. Мы боимся, что принесет конец этого сказания: смерть большинства того, с чем мы знакомы.

Не бойтесь: это уже происходит. Со времени моего детства в 1970х, наше Сказание Людей разъедается в ускоряющемся режиме. Все больше и больше людей на Западе больше не верят, что цивилизация в фундаментальном смысле движется по верному маршруту. Даже те, кто пока явно не ставят под сомнения ее основные постулаты, похоже устали от нее. Слой цинизма, хипстеровское само-осознание притушило наш энтузиазм. То, что когда-то было реальным, скажем доска на танцполе, сегодня видеться сквозь «мета» фильтры, которые дробят ее на изображения и сообщение. Мы словно дети, которые выросли из сказки, которая нас однажды восхищала, начав понимать, что это все лишь сказка.

Одновременно, серия новых данных разрушила сказание с внешней стороны. Использование ископаемых видов топлива, чудо химикалий, которые должны были трансформировать сельское хозяйство, методы социального инженирования и политической науки для создания более рационального и справедливого общества – каждый из них не смог сдержать свое обещание, и вместо этого привнес последствия, которые, вместе взятые, ставят под угрозу цивилизацию. Мы просто больше не верим, что ученые все держат под контролем. Также как мы больше не верим, что дальнейший марш логики принесет социальную Утопию.

Сегодня мы больше не можем игнорировать деградацию биосферы, болезнь экономической системы, ухудшение здоровья человечества, или глобальный рост нищеты и неравенства. Однажды мы думали, что экономисты найдут способ побороть нищету, политические ученые победят социальную несправедливость, химики и биологи решат проблемы с окружающей средой, сила логики возьмет вверх и мы применим здравомыслящюю политику. Я помню, как смотрел на карты сокращения территории тропических лесов в “Нэшенал Джеогрефик” в начале 80х и чувстовал одновременно беспокойство и облегчение – облегчение, потому что по-крайней мере теперь ученые и каждый кто читал этот журнал имели представление о проблеме, поэтому что-то будет сделано.

Ничего не было сделано. Ситуация с тропическими лесами ухудшается с возрастающей скоростью, вместе с практически всеми остальными угрозами окружающей среде, о которых мы знали в 1980. Наша Сказание Людей веками катилось по инерции вперед, но с каждым прошедшим десятилетием сердцевина становится все более впалой, что возможно еще началось с бойни индустриальных пропорций Первой Мировой Войны, и с тех пор расширилось повсеместно. Когда я был ребенком, наши идеалогические системы и СМИ по прежнему защишали это сказание, но последние 30 лет нападения реальности продырявили ее защитную скорлупу и попортили ее инфраструктуру. Мы больше не верим нашим рассказчикам, нашим элитам.

Мы потеряли видение будущего, которое у нас когда-то было. У многих больше нет видения будущего. Это нечто новое для нашего общества. Пятдесят или сто лет назад, большая часть людей верила в общие наброски будущего. Мы думали, что знали куда движется общество. Даже Марксисты и капиталисты были согласны касательно основных компонентов: рай механического досуга и социальная гармония научной инженерии, где духовность либо отменена полностью или отведена в мателиальный угол жизни без каких либо последствий, происходящих в основном только по воскресеньям. Разумеется были нескогласные с этим видением, но таков был общий консенсус.

Наше сказание как животное: когда приближается его конец наступает агония, преувеличенное подобие жизни. Поэтому в наши дни мы видим как доминация, захват, насилие, и отчуждение доходят до абсурдных крайностей, что держит зеркало перед тем, что раньше было спрятано и невыраженно. Вот несколько примеров:

Деревни в Бангладеше, где половина людей имеют одну почку, продав другую на черном рынке по покупке и продаже органов. Обычно это делается, чтобы расплатится с долгами. Здесь мы видим, в буквальном смысле, конвертацию жизни в деньги, которая движет нашу экономическую систему.

В тюрьмах в Китае, заключенные должны по 14 часов в день играть в видео игры, чтобы заработать очки для виртуальных героев. Тюремная администрация потом продает этих героев подросткам на Западе. Здесь мы видим, в экстремальной форме, разрыв между физическим и виртуальным мирами, страдания и эксплуатация на которых строятся наши фантазии.

Старики в Японии, у чьих родственников нет времени, чтобы с ними встречаться, принимают в качестве посетителей профессиональных “родственников”, которые притворяются членами семьи. Вот зеркало развала семейных и коммунных связей, которые заменены деньгами.

Разумеется все это меркнет в сравнении с литанией ужасов, свойственных нашей цивилизации, проходящей сквозь историю, и продолжающейся до сих пор. Войны, геноцид, массовые изнасилования, шахты, рабство. Изучив вблизи, оказывается, что они не менее абсурдны. Верх абсурдности то, что мы до сих пор производим водородные бомбы и увеличиваем запасы использованного урана в то время, как наша планета находится под такой угрозой, что требуется наша общая помощь и как можно быстрее, чтобы вообще спасти цивилизацию. Абсурдность войны никогда не покидала умы самых восприимчевых из нас, но в общем наши сказания нормализуют или скрывают эту абсурдность, и таким образом защищают Сказание о Мире от разрушения.

Иногда происходит что-то столь абсурдное, столь ужасное, или столь очевидно несправедливое, что оно проникает сквозь защитный механизм и заставляет людей ставить под сомнение все то, что они принимали как само собой разумеещееся. Такие события представляют культурный кризис. Обычно же доминирующая мифология вскоре приходит в себя, включая событие в свои повествования. Голод в Эфиопии превратился в “помогите этим голодным черным детишкам,” которым не повезло родиться в стране, которая до сих пор не “развилась” как наша. Геноцид в Руанде превратился в африканскую дикость и необходимостью гуманитарного вмешательства в конфликты. Фашистская Холокоста превратился в рассказ о том, как зло взяло вверх и необходимость остановить его. Все эти ннтерпритации внесли вклад, каждый по своему, в старое Сказание Людей: мы развиваемся, цивилизация движется по правильному маршруту, добро устанавливается благодаря контролю. При близком расмотрении эти интерпритации оказываются ошибочными. Они скрывают, в перых двух примерах, колониальные и экономические причины голода и геноцида, которые до сих пор актуальны. В случае Холокосты, объяснения, что причина всему зло скрывает массовое участие обычных людей, таких как вы и я. За повествованиями слышится ропот, чувство, что с миром происходит нечто ужасное.

2012 год закончился маленьким, но убедительным событием, бьющим с сердце сказания: бойня в Санди Хук. По количесту жертв это была маленькая трагедия: гораздо больше детей, и столь же невинных, гибнет от американских атак дронов каждый год, или от голода на этой неделе, чем в Санди Хук. Но Санди Хук проникла сквозь механизмы защиты, которые мы используем, чтобы сохранить выдумку, что наш мир в целом нормальный. Никакое повествование не могло передать ее полную бесмысленность и остановить осознание глубокой и ужасной неправельности.

Мы не могли не проецировать убитых невинных детей на лица тех, кого мы знаем, и муки их родителей на себя. Я представляю, что на секунду мы все чувствовали одно и тоже. Мы были связаны с простотой любви и горя, правды по ту сторону сказания.

В следующий момент, люди попытались логически понять это событие в свете повествования о контроле над оружием, психическом здоровье, или охране школьных зданий. Никто не верил в глубине души, что эти реакции являлись первопричиной происшедшего. Санди Хук является аномалией, которая расплела клубок всего повествования – мир потерял смысл. Мы пытаемся объяснить, что это означает, но никакого объяснения не достаточно. Мы можем продолжать притворяться, что нормальное нормально, но это одно из серий событий “конца света,” которое ломает нашу мифологию культуры.

Кто мог предположить два поколения назад, когда сказание о прогрессе было сильно, что 21 век будет временем бойни в школах, свирепствующего ожирения, возрастающей задолженности, отсутствия безопастности, увеличивающейся концентрации богатства, нескончаемого мирового голода, и деградации окружающей среды, которая ставит под угрозу цивилизацию? Мир должен был меняться к лучшему. Мы должны были становится богаче и просвещеннее. Общество должно было улучшаться. Неужели увеличение охраны это все к чему мы можем стремиться? Что случилось с видением общества без замков, без нищеты, без войны? Получается, что все это сверх наших технологических способностей? Почему видения более прекрасного, мира, которые были так близки в середине 20 века теперь видятся неосуществимыми, и теперь мы можем надеятся лишь

на выживание во все более конкурирующем, деградирующем мире? Действительно, наши сказания подвели нас. Неужели это слишком много просить, чтобы мы жили в мире, в котором наши человеческие дары были бы направлены на общую пользу? Где наши каждодневные действия были направлены на излечение биосферы и благосостояния других людей? Нам нужно Сказания Людей – настоящее, которое не ощущается как фантазия – в котором более прекрасный мир снова возможен.

Многие мыслители-провидцы предлагали видения такого сказания, но никакое из них по настоящему не стала Сказанием Людей, широко принятый набор соглашений и повествований, которые бы дали значение миру и координировали бы человеческую активность к самовыражению. Мы пока не совсем готовы для такого сказания, потому что старое, хоть и в лохмотьях, по прежнему имеет в целостности значительные части материи. И даже когда они ниспадут, мы должны пройти, голыми, растояние между сказаниями. В сумбурные время, что нас ожидают, привычные способы действия, мышления, и существования больше не будут иметь смысл. Мы не будем знать, что происходит, что это значит, и иногда даже, что является реальностью. Некоторые люди уже вступили в это время.

Я бы хотел вам сказать, что готов к новому Сказанию Людей, но даже несмотря на то, что я один из многих ткачей, я все еще не могу полностью примерить новые одеяния. В то время как я описываю мир, который может быть, что-то внутри меня сомневается и отвергает, и сомнение приносит боль. Поломка старого сказания это процесс исцеления, который обнажает старые раны под материей подставив их исцеляющему свету осознания. Я уверен, что многие люди читающие это прошли через такое время, когда скрывающие иллюзии спали, обнажив все старые оправдания и рационализации, все старые сказания. События вроде Санди Хук помогают запустить процесс на коллективном уровне. Также и суперштормы, экономический и политический кризисы…так или иначе гниение нашей старой мифологии оголяется.

Что представляет собой эта боль, выраженная в форме цинизма, отчаяния или ненависти? Если ее не исцелять, можем ли мы надеятся, что любое будущее, которое мы создадим не отразит эту рану обратно на нас? Сколько революционеров вновь создали в своих организациях и странах те же институты опресии, которые они стремились опрокинуть? Только в Сказании о Разделении мы можем отделиться от окружающих. И пока сказание ломается, мы видим, что каждый отражает в себе другого по необходимости. Мы видим необходимость объединения разрозненных нитей духовности и активизма.

Имейте в виду, когда я буду описывать элементы нового Сказания Людей в следующей главе, что нам придется двигаться по суровой территории, чтобы достигнуть цели, от того места, где мы сейчас находимся. Если вы посчитаете описания Сказания о Межсуществовании, объединение человечества и природы, себя и других, работы и игры, дисциплины и желания, материи и духа, мужчины и женщины, денег и дара, правосудия и сострадания, и многих других противоположностей идеалистическими или наивными, если это вызовит в вас цинизм, нетерпение, или отчаяние, тогда пожалуйста не отталкивайте эти чувства в сторону. Они не препоны, которые необходимо преодолеть (это часть старого Сказания о Контроле). Они ворота в новое сказание, и будут иметь гораздо более расширеную силу служить переменам, которые они с собой принесут.

У нас пока нет нового сказания. Каждый из нас осведомлен о некоторых из нитей, например в большинстве вещей, что мы называем альтернативными, холистическими, или экологическими. Здесь и там мы видим схемы, конструкции появляющихся частей материи. Но новые мифы пока не сформулировались. Пока что мы будем жить в “пространстве между сказаниями.” Это очень особое – некоторые могут даже сказать свещенное – время. Значит мы связаны с настоящим. Каждое бедствие обнажает реальность под нашими сказаниями. Страх ребенка, горе матери, честность непонимания почему. В такие моменты наша спящая человечность просыпается, когда мы приходим на помощь друг другу, человек человеку, и узнаем кто мы такие. Вот что происходит каждый раз когда происходит бедствие, до того, пока старые верования, идеалогии и политика не берут контроль на себя. Теперь же бедствия происходят так быстро, что у сказаний нет достаточно времени, чтобы прийти в себя. Это и есть процесс рождения нового сказания.