Все эти разновидности нехватки имеют общий корень, некую экзистенциальную нехватку, для которой я не могу подобрать имя. Это нехватка бытия, чувство «Меня не достаточно» или «Не достаточно жизни.» Рожденное от обрезка наших расширенных «я», которое продолжает существовать вместе со вселенной, оно не дает нам покоя. Это последствие отчуждения, существования в мертвой, бессмысленной вселенной силы и массы, вселенной, где мы не можем почувствовать себя как дома, вселенной, в которой мы не ведомы интелектом большим, чем наш, никогда не являясь частью раскрываемой цели. Даже больше чем нахватка времени и денег, это экзистенциальное беспокойство толкает вперед желание потреблять и контролировать.

Основная привычка проистекающая из этого – привычка постоянно что-то делать. Здесь и сейчас само по себе никогда не бывает достаточно. Вы можете возразить, что большинство людей на Западе проводят большую часть времени не делая ничего продуктивного, как например за телевизором или играя в компьютерные игры, но это заменители делания, а не бездействие.

Я не хочу сказать, что делать плохо. Я говорю, что есть время делать и время не делать, но когда мы рабы привычки делания, мы не можем различить между двумя состояниями. Как я упомянал раньше, время делать наступает когда ты знаешь, что делать. Если ты не знаешь, что делать, но все равно делаешь, то это происходит скорее всего под влиянием привычки.

Давайте не зацикливаться на слове «делать», разумеется различие между деланием и неделанием сводиться на нет, если ее какое-то время подробно изучать. Возможно путем примера я сделаю различие более понятным. Недавно я учавствовал в однодневной встрече тридцати активистов со всего мира, собравшихся обсудить вопрос локализма. Мы все произносили речь на конференции. День начался с разговора, который после пару часов, затронул очень глубинные понимания того, как создавать перемены. Но через какое-то время некоторые из нас почувствовали себя неуютно «просто болтать» (или же мы почувствовали неуютно из-за глубоких вещей, которые коснулись в разговоре?), поэтому мы поделились на группы, ориентированные на выполнение заданий ради того, чтобы «что-то делать.» Часть группового сознания верила: если в этот день мы не создадим план действия, заявление или нечто ощутимое, день будет потерян. Вышло так, что полудень ощущался потерей времени, а утро наоборот, продуктивным, не смотря на то, что ничего не было «сделанно.» Возможно проблема заключалась в том, что мы поторопились в попытке «делать» до того, как группа созрела для действия. Мы действовали по привычке срочности. Опять же, это не означает, что нам не надо создавать планов, организовывать группы для выполнения заданий, поручать работу или думать линейно, пошагово. Нам необходимо приобрести понимание, когда наступает подходящее время для делания.

Мы как тот человек потерявшийся в лабиринте. Он мечется беспорядочно, снова и снова натыкаясь на тот же тупик, возвращаясь к начальной точке. Наконец он останавливается передохнуть, подышать и поразмышлять. И вот в один момент он понимает логику лабиринта. Вот теперь можно идти. Представьте если вместе этого он скажет: “Я не могу отдыхать. Только постоянно передвигаясь я смогу выйти отсюда. Поэтому я не могу остановиться.” У нас есть тенденция принижать подобные периоды пауз, пустоты, тишины и интеграции.

Как выбраться из лабиринта? Да, есть смысл побродить вокруг и исследовать, но в какой то момент необходимо остановиться и поразмыслить. Есть ли смысл в моих брожениях? Что я помню из того, как я здесь оказался? Для чего нужен этот лабиринт? Возможно, что на ранней стадии безумной, панической беготни, нарастающее в бесполезности действие было необходимо, но многие из нас готовы попробовать другой способ.

На данный день ситуация на Земле слишком ужасна, чтобы действовать по привычке- воспроиводить снова и снова тот же вид решений, который привел нас на грань катастрофы. Откуда приходит мудрость действовать совершенно другим способом? Она приходит из ниоткуда, из пустоты; она приходит из бездействия. Когда мы видим решение, мы понимаем, что оно было перед нашими глазами все это время. Оно никогда не слишком далеко; но одновременно оно находится в другой вселенной – в другой Истории Мира. Китайское изречение хорошо описывает его: “Также далеко как горизонт, и прямо перед твоим лицом.” Ты можешь вечно бежать к нему, все быстрее и быстрее, и не приблизиться. Только остановившись, ты понимаешь, что уже очутился на нужном месте. Именно так выглядит наша ситуация, в которой мы оказались. Все решения глобального кризиса прямо перед нами, но они не видимы нашему колективному зрению, поэтому они существуют в другой вселенной.

Когда мы в ловушке истории, мы можем лишь делать вещи, узнаваемы историей. Зачастую мы осознаем, что находимся в ловушке (старая история завершается), но у нас нет доступа к альтернативной (мы еще не поселились в новой истории). Лидеры социальных организаций и организаций по защите окружающей среды чувствуют себя в ловушке сбора пожертвований, кампаний, пресс релизов, и белой бумаги. Приближается новое общественное негодование. Что делать? Отправить еще один запрос? На каждом уровне наши решения все менее и менее эффективны, но наша история не позволяет никакой альтернативы.

То же самое можно сказать о реакции денежных ведомств на финансовый кризис, и в целом о правительствах по всему миру. В большей части мест, политическая система застыла в неактуальных дебатах, где реальные решения даже не обсуждаются. В США посреди споров об уровне войск, расписаний по выводу войск, и так далее, где призыв к выходу из всех военных баз по всему миру и полной ликвидации всей регулярной армии? Это не обсуждается. Разумеется, чтобы подобное стало обсуждаться необходимо отрицание глубоко укорененных мифов о том, как работает мир, причин войн и терроризма, настоящие цели американской внешней политики и так далее, до самых понятий о добре и зле. Если эти мифы на ставятся под вопрос, то призыв распустить армию покажется смехотворно наивным.

Точно также, где во вселенной политического диалога по сельскохозяйственной политике обсуждается идея крупномасштабного перехода на пермакультуру, включая большие сады, где сейчас газоны, новое заселение сельской местности, компосте из человеческих экскрементов, терапевтическая польза взаимосвязи с землей? Это привело бы к возвращению углерода в почву, прекратило заболачивание водных путей, пополнению водоносных источников, и остановке опустынивания. Это дало бы работу миллионам людей ищущим ее, значительно снизило бы потребление ископаемого топлива – производилось бы больше продовольствия, использовалось меньше земли, позволяя востановится экосистеме.

Нужно много делать, чтобы задокументировать подобные заявления. Многие госструктуры заявляют категорично: “Единственный способ накормить семь миллиардов людей на этой планете это путем массивного использования ископаемого топлива.” Чтобы опровергнуть это заявление необходимо разобрать на части основные допущения о сельском хозяйстве и рационе питания. Сколько из этих людей принимают к сведению (используя один пример из сотен), что такая посевная культура как бросимум в тропиках способна производить в восемь раз больше калорийного урожая чем кукуруза, имеет большую питательную ценность, ее легче хранить, можно собирать в больших количествах при минимальном объеме труда, не требует пестицидов, ее нужно высажать лишь один раз, засохоустойчива, дает силос крупнорогатому скоту, и может выращиваться над овощами, водными культурами и т.д.? И это дерево вырубается по всей Центральной Америке, чтобы вместо него посадить кукурузу.

Понятно, что переход на бросимум и сотни другие малоиспользованные посевные культуры не может случиться без сопровождающих культурных и экономических перемен. Глобализация посевных культур, изображения в СМИ определяют индустриальную диету, культурное повествование, определяющее работу в сельском хозяйстве, как низкую, финансовая система вынуждающая фермером выращивать товарную продукцию расстенееводства, правила, воспринимающие существующее сельское хозяйство как должное, и имущественные интересы компаний, производящих семена и пестициды добавляют к сохранению статус кво индустриального сельского хозяйства. Само понятие единого растениеводства на контролируемой субстрате черпается из научных парадигм о стандартной материальной субстрате одинаковых элементов, над котороыми мы должны установить порядок.

Слой за слоем многие истории должны измениться. Поэтому то я и говорю, что наша революция должна достигнуть самого дна, дойти до самого глубинного понимания себя и мира. Мы не выживем как вид, делая больше того же самого: лучшие разновидности кукурузы, лучшие пестециды, установление контроля на генетическом и молекулярном уровнях. Мы должны вступить в фундаментально отличную историю. Поэтому активист в конце концов будет работать на уровне истории. Он поймет, что помимо удовлетворения насущных потребностей, даже самых практичных, наши дейстивия рассказывают историю. Они проистекают из Истории Мира и делают вклад в нее.

Ссылки:

16. Насколько я знаю правительство не расматривает это как вариант для приведения в жизнь.

17. Я привел пример того, что лишь слегка противоречит нашим парадигмам. Я также мог бы обсудить вдохновленные Шаубергером образцы воды, гомеопатическое приготовление почв, методы использующиеся в Фингхорне или работа Махаэль Смол Райта с природными дэвами. Но в таком случае те из вас кто готов поверить в бросимум, но не в разум воды или природные дэвы может поставить под сомнение все остальное, что я хочу сказать – виновен в сопричасности. Ну ладно, я в эти сказки не верю, не так ли? Шутки в сторону, правда заключается в том, что я хотел бы поверить в них, но мне нужна помощь, чтобы я смог попасть в эти истрии. Пока я молился на природные дэвы, сурок съел все овощи в моем огороде.